Главная | Регистрация | Вход
Литературная Алма-Ата
Поделиться
Меню сайта
Категории раздела
Кабачок "Зеленая лампа" [32]
душевное общение
Читалка [20]
Делимся впечатлениями об интересных книгах. Рекомендуем. Даем интересные адреса.
Стихи, стихи, стихи... [134]
Поэтический конкурс. В нем могут принять участие все посетители сайта, кто пишут стихи! Возможно, среди нас есть Пушкин. Дерзайте!
104 страницы про любовь [43]
Конкурс на лучший рассказ о любви
Творческая мастерская [13]
В какое издательство нести рукопись? [1]
Любимые стихи [8]
Персональный блог Людмилы Мананниковой, автора сайта [20]
В этой книге я собрала и собираю все свои статьи, посвященные творчеству наших казахстанских писателей.
Стихи для детей [3]
Наш видеозал [5]
Персональный блог Людмилы Лазаревой [1]
Новые материалв
[05.03.2007][Проза]
Вовка (2)
[05.03.2007][Проза]
Тайна старинного портрета (0)
[05.03.2007][Проза]
Моя вторая половинка. (1)
[05.03.2007][Проза]
Индикатор любви (0)
[23.03.2007][Дайджест прессы. Казахстан.]
Дешифратор сигналов (0)
[23.03.2007][Дайджест прессы. Россия.]
ГОГОЛЬ, УКРАИНА И РОССИЯ (0)
[23.03.2007][Проза]
НЕ О ЛЮБВИ (0)
[04.04.2007][Дайджест прессы. Казахстан.]
Продолжение следует... (0)
[04.04.2007][Дайджест прессы. Казахстан.]
Карнавал в вихре красок (1)
[05.04.2007][Проза]
Мечтатель (0)
Вход на сайт
Поиск
Календарь
«  Июнь 2009  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
2930
Наш опрос
Читаете ли вы электронные книги?
Всего ответов: 308
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Друзья сайта

Академия сказочных наук

  • Театр.kz

  • /li>
  • Главная » 2009 » Июнь » 6 » Чайка здесь больше не живет
    06:57
    Чайка здесь больше не живет
    Ельдес Сейткемел
         Год Птицы и Библии – так станут называть 1970-й культурологи и искусствоведы. Джонатан-Чайка и Иисус-Суперзвезда воцарились голубыми небесами неоромантизма над карнавальной потехой молодежной субкультуры. Почти сорок лет прошло с того взлета - и что?..
    Время двух поколений на исходе – время тех, кто взрослел и мужал в 70-80-е годы прошлого века. Те, кто по старой советской традиции был объединен в некий условно-возрастной, но в большей степени мировоззренческий страт общества – «шестидесятники», - были совсем иными. В свое время они сменили «фронтовиков», и это – просто судьба: послевоенное детство, Всемирный фестиваль молодежи и студентов в Москве, «оттепель», ввод советских войск в Чехословакию, диссиденты - словом, эпоха.
         Идущим следом досталась временная колдобина, упасть в которую невозможно, а споткнуться не удалось – обошли, не выпав из времени, но так в нем и не обозначившись. Пошаркали неуверенными шажками, словно прибитые той уверенностью, что идти вперед, конечно же, надо, тем более что это – дорога в никуда, а значит – ответственности никакой. За эту абсолютно безвольную «прибитость», наверное, и получили прозвание - «семидесяхнутые». И то, что нас сменили «восьмидерасты» - слабое утешение. На младую долю их поколения пришлись и Афган, и «перестройка», да и, по большому счету, развал Союза. Все какое-то движение… Как в сказке: чем дальше – тем страшнее. Но – «движняки»…
         А нам в 70-х оставалось одно – читать. И не как в «эпоху гласности», когда читать стало интереснее, чем жить – нам жить надо было для того, чтобы… читать. Почувствуйте разницу. Мы ее чувствуем и чуем до сих пор. Да, чуем, обостренно воспринимаем, как в потоке сегодняшней информации, в ее спешном потреблении утрачивается уникальная способность нашего поколения соотносить себя с текстом произведения, вживляться в него, становиться его частью. Мы были обрывками текстов, смешанных и смешных. Мы цитировали громадными кусками Ильфа и Петрова, мурлыкая под нос невнятную ахинею музыкальных цитат из «Битлз» и рок-оперы «Иисус Христос – Суперзвезда». «Видишь, все мои несчастья тонут// В этой мелкой лужице вина…». Книги, музыка и вино. И оставьте в покое Омара Хайяма с его «вином знаний» - нашим вином было дешевое, крепленое. Бормотуха, сиречь, шмурдяк.
         И над всем этим в середине семидесятых взлетела Чайка. «Чайка по имени Джонатан Ливингстон» Ричарда Баха. Как сейчас помню тот номер журнала «Иностранная литература», который у меня зажилили сокурсники. И бледные фотоиллюстрации к повести-притче - они не впечатлили, чего не скажешь о тексте…
         Он был сказочным. И здесь речь не о художественных достоинствах. Этой сказке из жизни животных хватало всего, чтобы хватать за живое. За то живое, что и было той самой жизнью в тексте. Той сказкой и тем сказочным лесом, через который следовало пройти согласно обряду инициации. У многих народов именно сказка- миф о юноше, идущем через темный волшебный лес и встречающем на своем пути добрых и страшных его обитателей, и была той самой подготовкой к взрослой будущей жизни, рассказанной на ночь. Хорошо, если сон после такого рассказа-введения состоял из сюжетов добрых видений. Плохие предлагалось забыть, как страшный сон, но это тоже было подготовкой к взрослой реальности, в которой… кое-где… не у всех… но порой… случается, чем дальше, тем…
         Джонатан-Чайка при всей своей сказочности был реальностью. Той самой, которой мог стать каждый вживляющийся в этот текст, но с условием – жить не в сказке, а самой сказкой, грядущим ее воплощением. Вчитаемся…
         Ричард Бах. «Чайка по имени Джонатан Ливингстон»:
         - Чтобы летать с быстротой мысли или, говоря иначе, летать куда хочешь, - начал он, - нужно прежде всего понять, что ты уже прилетел...
          …Джонатан должен отказаться от представления, что он узник своего тела с размахом крыльев в сорок два дюйма и ограниченным набором заранее запрограммированных возможностей. Суть в том, чтобы понять: его истинное "я", совершенное, как ненаписанное число, живет одновременно в любой точке пространства в любой момент времени.
         Как пелось в бардовской песенке тех лет: «Я хочу карнавалы Монмартра// И насмешливо грустный Париж//Я хочу, проснувшись назавтра// Видеть холод стокгольмских крыш…». Хочу. Да. Я… Но время шло, все изменилось.
         А теперь самое время спросить себя: сейчас хочешь? Хочешь в отеле Нью-Йорка или в центральном отеле Урюпинска – не суть важно – ходить из угла в угол, задавая себе один и тот же вопрос: «Что я здесь делаю?». Хочешь… «понять, что ты уже прилетел...». Хотел… летать куда хотел. И прилетел. И – все. Тогда, в семидесятых, мы не могли знать, что достижение цели – это конец пути, смерть желанья. А тогда в виде разъяснений (листок-вкладыш к мечте) и инструкций по использованию свободолюбивых грез нам указывался нескончаемый путь к обретению личной свободы. Новомодная теперешняя «сбыча мечт» не предлагалась. Предполагалось обретение счастья в пути к свободе.
         - На самом деле каждый из нас воплощает собой идею Великой Чайки, всеобъемлющую идею свободы, - говорил Джонатан по вечерам, стоя на берегу, - и безошибочность полета - это еще один шаг, приближающий нас к выражению нашей подлинной сущности. Для нас не должно существовать никаких преград.
         Ничего не напоминает? Великая Чайка - как «эманация орла» с американского доллара. Всеобъемлющая идея свободы в выражении подлинной сущности – свобода достигается обилием этих самых долларов и на пути к такому «изобилию»… «Для нас не должно существовать никаких преград».
         Как часто мы слышим теперь от наших «нуворишек»: «Мне деньги нужны для того, чтобы не думать о них». Лукавая подмена дзен-буддизма сэлинджеровской «дохлой кошкой»: она-то и есть самое дорогое на свете, потому как ей цены нет. А мы-то думали, «нувориш» и «нумизмат» – синонимы... Но читаем дальше, из нашего сегодня – независимого и свободного…
         Он говорил об очень простых вещах: о том, что чайка имеет право летать, что она свободна по самой своей природе, и ничто не должно стеснять ее свободу - никакие обычаи, предрассудки и запреты.
          - Даже если это Закон Стаи? - раздался голос из толпы чаек.
          - Существует только один истинный закон - тот, который помогает стать свободным, - сказал Джонатан. - Другого нет.
         На пути к истинной свободе Стаи нет и быть не может. Не нужна и даже вредна – вырабатывает законы, по которым и живет. Серо, однообразно, равновелико - без величия полета к Свободе. Не было бы Стаи – никто бы и не заметил. Из тех, кто выбрал ипостась свободной Чайки…
         Но странное дело: именно в это время взлетает новый мифический герой – Steven Seagull – Степан Чайка, по-нашему (он же – кок Райбек), изгнанник и избранник, как и Джонатан Ливингстон, но защищающий свою Стаю…
         Из любви к ней. Не читал, наверное…
         Ты не должен любить обезумевшую стаю птиц! Ты вовсе не должен воздавать любовью за ненависть и злобу. Ты должен тренироваться и видеть истинно добрую чайку в каждой из этих птиц и помочь им увидеть ту же чайку в них самих. Вот что я называю любовью.
         «Невыдуманному Джонатану-Чайке, который живет в каждом из нас» посвятил свою повесть-притчу Ричард Бах. И именно эта притчевость сообщает новые смыслы судьбам ребят, которые читали, обсуждали, выпивали и выбрали… Свободу как полную «Liberty» ОТ всего… Вот только ДЛЯ чего она вам – Мухи, Мухтары, Рахаты Мухтаровичи?..
         Не знаю. Но чувствую…Чайка здесь больше не живет.
    05 июнь 2009
    http://www.izvestia.kz/news.php?date=05-06-09&number=17
    Категория: Кабачок "Зеленая лампа" | Просмотров: 844 | Добавил: Людмила | Теги: «Чайка по имени Джонатан Ливингстон, Ельдес Сейткемел, Джонатан Ливингстон | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 1
    1 Валентин   (14.06.2009 21:24)
    Ельдес,
    слово - это всегда дело.
    Сказав, что Чайка здесь больше не живёт, Вы прогнали от себя Чайку...

    Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
    [ Регистрация | Вход ]