Главная | Регистрация | Вход
Литературная Алма-Ата
Поделиться
Меню сайта
Категории раздела
История и современность [13]
Юбилеи [12]
Критика и литературоведение [7]
Память [7]
Поэзия [19]
Переводы [7]
Проза [8]
Олша проза [31]
Олша поэзия [5]
Казахстанская фантастика [9]
Жизнь-театр [3]
Наши гости [6]
Дебют [1]
Детская литература [6]
Новые материалв
[05.03.2007][Проза]
Вовка (2)
[05.03.2007][Проза]
Тайна старинного портрета (0)
[05.03.2007][Проза]
Моя вторая половинка. (1)
[05.03.2007][Проза]
Индикатор любви (0)
[23.03.2007][Дайджест прессы. Казахстан.]
Дешифратор сигналов (0)
[23.03.2007][Дайджест прессы. Россия.]
ГОГОЛЬ, УКРАИНА И РОССИЯ (0)
[23.03.2007][Проза]
НЕ О ЛЮБВИ (0)
[04.04.2007][Дайджест прессы. Казахстан.]
Продолжение следует... (0)
[04.04.2007][Дайджест прессы. Казахстан.]
Карнавал в вихре красок (1)
[05.04.2007][Проза]
Мечтатель (0)
Вход на сайт
Поиск
Теги
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Друзья сайта

Академия сказочных наук

  • Театр.kz

  • /li>
  • Главная » Статьи » Альманах "Литературная Алма-Ата" 2021 г. » Олша проза

    Орал Арукенова ВОСКРЕСЕНЬЕ

    Орал Арукенова

    ВОСКРЕСЕНЬЕ

    Они забирались по канатке всё выше и выше, потом с колотящимся сердцем скользили по извилистой лыжне вниз. Озгюр – немного впереди, и Кристине это нравилось. Ей не хотелось с ним соревноваться, разве что чуть-чуть, чтобы подразнить.

    Ближе к обеду они остались на вышке вдвоём. Приготовились к спуску, и вдруг Озгюр спросил:

    – Ты есть хочешь?

    – Очень! – ответила Кристина. – И спуститься тоже, не знаю, чего больше хочу.

    – Та же фигня, – улыбнулся Озгюр. – Вон там, наверху, кафешка есть, вкусно и дешево, – указал он лыжной палкой на лестницу, ведущую наверх.

    – Я бы съела пивной суп, – сказала Кристина, снимая лыжи.

    – Пивной суп? Почему у немцев всё пивное? – Озгюр слепил снежок и бросил в Кристину.

    – Почему у турок всё так запущено? – Кристина бросила в Озгюра перчатку и побежала в сторону лестницы.

    В кафе было пусто, они расположились у окна с видом на ущелье. Вскоре появилась официантка, она принесла меню.

    – Зачем пивной суп, когда можно выпить пива? – спросил Озгюр.

    – Это похмельный суп. Я вчера пива перепила, голова болит.

    – А у нас чечевичный суп считается похмельным.

    – Это такой жёлтый? Фу, бяка!

    – Сама ты бяка. Знаешь, как моя мама чечевичный суп готовит? Пальчики оближешь.

    – Вы же алкоголь не пьёте, зачем похмеляться?

    – Не обязательно похмеляться. Это просто вкусный суп. К тому же мои родители – современные, вино иногда пьют. А мне не нравится ни вино, ни пиво. А тебе?

    – Не знаю, не задумывалась. Просто пью иногда пиво, когда грустно.

    – Когда тебе грустно?

    – Перед воскресеньем.

    – Почему?

    – В воскресенье мы навещаем деда.

    ***

    В детстве Кристина любила ездить к деду, в его замок в горах. Замок казался ей волшебным, и она хотела обследовать в нём все закоулки. Но им позволялось заходить лишь в огромный холл на входе и в комнату деда на втором этаже. Они поднималась с папой и Фридрихом по широкой каменной лестнице, поворачивали направо, затем папа останавливался у большой двери, приложив ухо к ней, прислушивался и только потом стучался, и они ждали. В ожидании папа нервно переминался, смотрел в пол и напряженно морщил лоб, словно решал, с какой ноги переступить порог. Никто никогда не осмеливался открывать эту дверь, она должна была открыться изнутри. Дверь открывалась разными людьми, чаще всего сиделкой в униформе медсестры. Но иногда дед сам выходил из комнаты, чтобы пригласить их к себе.

    Огромная комната с занавешенными окнами освещалась одной лишь настольной лампой у дальней стены. У стены красного цвета, с чёрной свастикой в белом круге. Под свастикой располагались полки с книгами, на низкой деревянной стойке стоял проигрыватель. В детстве папа предупреждал их: в комнате ничего не трогать, молчать, лишь отвечать на вопросы. Отвечать односложно: «возможно», «не знаю», «кажется», сам он разговаривал так же.

    Часто они заставали деда слушающим пластинку. Мужской голос, резкий и немного визгливый, говорил про великий рейх и мировое господство. Иногда дед смотрел по телевизору фильм, в котором, судя по голосу, тот же человек выступал перед толпой людей.

    – Папа, почему дедушка не открывает шторы? – спросила как-то Кристина.

    – Он скучает по молодости и по своему другу.

    – А что случилось с его другом?

    – Он умер.

    Она так и не поняла, причем тут молодость и окна, но для себя решила, что человек, которого слушает и смотрит дед, и есть его друг.

    Позже, в школе, Кристина узнала намного больше про дедушкиного друга. Когда учительница показала его портрет, она обрадовалась и даже порывалась сказать, что это дедушкин друг. Потом обрадовалась, что сдержалась.

    ***

    – Я тоже не люблю ездить к деду в Турцию.

    – Почему?

    – Там родители притворяются. Мама надевает платок, длинное платье и делает вид, что набожна. Мужчины собираются отдельно,

    и я должен с ними проводить время. В пятницу ходить в мечеть, совершать намаз. Папа тоже притворяется, но ему хоть стыдно за это.

    – Откуда ты знаешь?

    – Мама-то всегда притворяется, когда родственники в гости приходят. А папа только у дедушки, но становится при этом мрачным и в глаза мне не смотрит.

    – Зачем они притворяются?

    – Чтобы деду угодить. Вообще мне в Германии больше нравится, только вот девушки...

    – Что девушки? Не нравятся? – игриво посмотрела на Озгюра Кристина.

    – Девушки здесь развратные, не все, конечно…

    – Что? Что это значит?

    – Ну вот, например, турчанки замуж девственницами выходят.

    – Почему?

    – Потому что это ценность, которую девушка дарит только одному мужчине, и сама принадлежит одному мужчине.

    – Чушь! Это всего лишь секс, мы же проходили это в младших классах. Кроме того, это относится у вас только к женщинам. Тогда почему мужчины не хранят верность?

    – Потому что женщина рожает ребёнка. Представь себе женщину, которая спит со всеми подряд, а потом рожает ребёнка от них всех, неизвестно от кого? – распалился Озгюр.

    – Ты это сейчас всерьёз? А биологию ты не проходил? А про контрацепцию ты не слышал?

    – Вот, это ваша психология! Вы не верите в чистоту и невинность, вы верите в биологию и контрацепцию.

    – Нет, ну я бы, конечно, согласилась, если бы оба, и муж, и жена, хранили верность друг другу. А так…

    – Дискриминация, думаешь? Если честно, мне тоже так кажется. Оба должны хранить верность, – сказал Озгюр и покраснел.

    Кристина сделала вид, что не заметила, наклонилась к тарелке с супом.

    – А правда, что вы только на своих женитесь? – спросила Кристина.

    – Не обязательно. Но если она другой веры, то должна принять ислам. Иначе семья не примет, мой дед бы точно не благословил.

    ***

    В тот раз они вместе с дедом досматривали фильм, а потом дед произнёс свою речь, похожую на речь с пластинки, затем стал, как обычно, возмущаться:

    – Во что превратили страну? Сволочи! Предатели! Сдались коммунистам. Не удивлюсь, если по улицам разгуливает всякая шваль: евреи, цыгане, азиаты, негры.

    Потом посмотрел в упор на Кристину и впервые обратился к ней:

    – Не вздумай путаться с этими уродами, помни, что ты арийка – у тебя особенная кровь, её нельзя мешать, иначе мы выродимся окончательно! Превратимся в животных! Помни свою фамилию и не будь шлюхой!

    Дед, выпучив глаза, смотрел на неё в упор. Кристина опустила глаза и сквозь слёзы кивнула ему.Затем дед подошёл к Фридриху, выкрикивая слова, брызгал слюной в лицо. Кристина видела, как дрожат у Фридриха ноги, а лицо горит, как уголёк. С того дня Кристина тоже начала бояться деда, и замок перестал её интересовать. Но с братом они это не обсуждали. Детям строго-настрого запрещали рассказывать про деда и его замок.

    Как-то зимой дед не разговаривал с ними, лишь кивал, разрешая войти и кивал, разрешая выйти. Счастливые воскресенья длились несколько месяцев.

    Вскоре Кристина узнала причину перемены. Кое-что подслушала, кое-что увидела, а потом связала всё вместе.

    Много лет подряд гувернанткой в замке работала Фрида Шмидт. Она подбирала прислугу, служила сиделкой сама или подбирала их деду, так что семья не принимала участия в том, что происходило в замке. Только замечали, что прислуга время от времени менялась. Но чаще всего менялись сиделки.

    Одна из сиделок и подала в суд сразу на деда и на Фриду Шмидт за издевательства и физическое насилие. Суд длился долго. Отцу пришлось заплатить большие деньги, чтобы сиделка отказалась от претензий к деду. Про Фриду Шмидт писали все газеты. Писали, что она не признала вину, но несмотря на это, её преступление вкупе с выплывшим нацистским прошлым обеспечило ей пожизненный срок.

    После суда над Фридой Шмидт всё снова встало на свои места, только подбором персонала стал заниматься отец, что отнимало у него много времени и денег. Из разговоров родителей Кристина поняла, что дед оказался настоящим садистом.

    ***

    Кристина вернулась домой под вечер.

    – Отец выгнал твоего брата из дома, – тихо сказала мама, лицо её искривилось, мелко задрожали губы.

    Кристине захотелось подойти и обнять её, но в их семье это было не принято.

    – Проклятое воскресенье! Фридрих не захотел к нему ехать.

    – Мама, можно задать вопрос? – глухо произнесла Кристина.

    Мама подняла глаза:

    – Ты хочешь спросить, зачем мы ходим к деду? Всё просто. Из-за денег. Когда-то твой отец подписал с ним договор о том, что семьдесят процентов прибыли переходят на его банковский счет.

    – Почему?

    – Он дал Генриху начальный капитал. В том же договоре есть пункт о том, что внуки должны посещать его раз в неделю, иначе не получат наследство.

    – Так пускай, и не надо! – обрадовалась Кристина.

    – Фридрих сказал то же самое, но это не устраивает твоего отца. Все эти деньги заработал он. Речь идёт о миллионах.

    – Но нам они не нужны!

    – Тогда их получит дядя Удо, который ни одного дня не работал. Всю жизнь его обеспечивает твой отец.

    Кристина замолчала, ей тоже почему-то не хотелось, чтобы вечно пьяный дядя Удо получил папины деньги.

    – Но ведь Фридриха папа выгнал не только из-за этого? – спросила Кристина.

    – Они вчера снова повздорили, Фридрих окончательно отказался продолжать семейное дело. Сказал, что это фашистские деньги, и он не хочет иметь с ними дело.

    – И что теперь?

    – Теперь всё на тебе, дед давно говорил Генриху о тебе, он никогда не верил во Фридриха.

    – Обо мне?! Дед говорил обо мне? – Кристина от удивления присела на стул.

    – Ты с детства его любимица.

    – Ну и дела!

    – Всё утрясётся. Ты же и так бизнес собираешься изучать и у отца работать, – мама вытерла салфеткой глаза и принялась резать овощи. – Лучше расскажи, как ты провела каникулы?

    – Нормально, – отмахнулась Кристина.

    – Парень-то у тебя появился? Помнишь, тебе Даниель из старшего класса нравился? – улыбнулась мама.

    – Даниель не поехал с нами, - ответила Кристина.

    – Ты была в него влюблена.

    – Это было давно.

    – У вас что-то было? Вы целовались?

    – Нетушки, не собираюсь ни с кем ни целоваться, ни встречаться до свадьбы.

    – Шутишь? Хочешь девственницей замуж выйти?

    – Что в этом странного? Да, хочу сохранить невинность, чтобы подарить её единственному любимому мужчине.

    – Какая чушь! Где ты этого нахваталась? – мама оторвалась от овощей и внимательно посмотрела на Кристину.

    ***

    В тот день Кристина впервые вошла в кабинет деда на первом этаже замка. Кабинет оказался светлым, дед был одет в деловой костюм и уже не казался таким грозным. Статный, с благородной сединой, он теперь напоминал ей какого-то актёра из классического фильма про миллионера-аристократа.

    – Я рад, Генрих, что ты послушался меня. Фридрих – слабак и тряпка. А внучке своей я доверяю, – сказал он и протянул Кристине бумаги. – Вот, ознакомься и подпиши. И ты, Генрих.

    – Можно мне это забрать с собой и не спеша ознакомиться? – ответила Кристина.

    – О чём я тебе говорил! – сказал удовлетворенно дед. – Так разговаривают деловые люди. Жду ответа в течение недели.

    Кристина с отцом вышли. В машине отец передал бумаги юристу. Тот, бегло пробежав глазами по страницам договора, сказал:

    – Подписав этот договор, при совершеннолетии вы получите всё имущество своего деда, но тут есть условие.

    – Какое?

    – Вы должны выйти замуж за немца благородного происхождения, в скобках стоит «арийца», и дети ваши должны быть арийцами.

    – Это условие можно как-то аннулировать? – спросила Кристина.

    – Нет.

    – А если я его нарушу?

    – Все деньги уйдут на другой счёт, тут имя указано…

    – Дай сюда, – отец взял в руки договор.

    – Проклятье, это дебильный выродок моего брата-алкоголика.

    Категория: Олша проза | Добавил: Людмила (14.07.2021)
    Просмотров: 71 | Теги: Орал Арукенова | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
    [ Регистрация | Вход ]