Главная | Регистрация | Вход
...
Поделиться
Меню сайта
Категории раздела
Наследие [58]
Биографии писателей
Наши современники [98]
Биографии писателей
Наши гости [3]
Литературная школа Алматы [2]
Наша библиотечка [37]
Соотечественники [81]
Виртуальный альманах. Черновик.
Журнал "Нива" [11]
Вход на сайт
Поиск
Наш опрос
Читаете ли вы электронные книги?
Всего ответов: 296
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Друзья сайта

Академия сказочных наук

  • Театр.kz

  • /li>
  • Главная » Файлы » Наши современники

    Но пусть душа душой останется… Заметки читателя на полях новой книги
    15.03.2011, 03:07
    Поэт и главный редактор журнала «Нива» Владимир Гундарев подарил мне недавно свою новую книгу стихов «Душа стремится к небесам. Избранное». Начала ее читать и поняла, что мне надо обязательно с кем-то поделиться своими впечатлениями. Так получились эти заметки.

    Степные отплывают корабли

    Восхитительным степным запахом пропитаны, кажется, все стихи поэта, и это прекрасно. Они близки мне, наверное, еще и потому, что, родившись в Казахстане, я тоже из всех красот природы больше всего люблю степь, целинные просторы, поля пшеницы. Также, как и поэт, я провела на целине свою юность. Как, кажется, недавно это было… После окончания первого курса университета мы, девчонки, трудились в Костанайской области на току вместе с солдатами из Грузии (можно сегодня представить такое?!), влюблялись, пели песни, сочиняли поэмы… И до сих пор, спустя 40 лет, вспоминаем эти «принудительные сельхозработы» как лучшее время в нашей жизни.

    Потом, будучи собкором «Ленинской смены» по Целиноградской, Павлодарской, Костанайской областям, осенью, во время жатвы, моталась по командировкам. До сих пор храню бланк одной из них с четкой надписью «Уборочная»… Конечно, главным героем моих публикаций тогда был комбайнер, механизатор, рабочий человек.

    И для поэта Владимира Гундарева целина – не просто факт биографии, не просто романтика молодости, это – философия жизни. Ведь там «людских сердец высокий ток на зерновом току». Там – просветление души, потому что именно на ток стекается «багряный свет полей». Прекрасны также стихи поэта, посвященные первоцелинникам, – Герою Со¬циалистического Труда В. Акуленко, первоцелиннику-орденоносцу, лауреату Государственной премии СССР А. Логинову.

    Я считаю себя немного причастной к этой замечательной плеяде людей – первоцелинникам, так как в моем газетном архиве хранится интервью с Героем Социалистического Труда Владимиром Дитюком из Мариновского района Целиноградской области.

    Вы слышите музыку, которая звучит в этих строчках?

    Вот станции юности давней:

    Есиль, Атбасар. Колутон…

    «Полтавский», «Ивановский», «Дальний» –

    забудешь ли разве о том?

    А строчки «В глухой снеговерти буранов /Коварен характер степной» просто доставили меня на одну из этих «станций юности». Когда-то в начале 80-х в отдаленном уголке Костанайской области я попала в буран – автобусы не ходили, и комсомольские секретари райкомов передавали корреспондента молодежки как эстафетную палочку из района в район, пока я не добралась до Костаная…

    Ну вот, хотела погрузиться в мир поэта, а попала в свою комсомольскую юность…

    Но мне хотелось бы еще немного поговорить о простых людях-тружениках в стихах Владимира Гундарева. Вот жители его родной деревни: тетка Пелагея, солдатская вдова Авдотья, да тракторист Трофим, который приручил в деревне нелепый древний «фордзон». Героиня с красивым именем Анна Николаевна у него доярка, которая «идет на ферму раньше остальных». А как поэтически описан деревенский философ, сторож колхозной пасеки дядя Саня-хохмач с одной ногой!

    О профессии сварщика Владимир Гундарев рассказывает с такой любовью, с таким уважением, что стихотворение его могут использовать в качестве рекламы современные профессионально-технические училища.

    А вот замечательное трогательное стихотворение «Пианистка». Она была неказиста и худа, хрома и застенчива, а в нее, тем не менее, влюбился мальчик Вова… Ведь когда она начинала играть, он задыхался от восторга.

    Сидел в углу я, не дыша,

    Восторженно и бледно.

    Она была не хороша –

    Была – великолепна!

    Мальчик Вова тогда, много лет назад, возможно, и не подозревал, что он – поэт…

    Я допускаю мысль, стихи о людях труда Владимир Романович написал давным-давно, в то время, когда их любила наша большая страна, когда тружеников города и деревни воспевали поэты и журналисты, когда о них снимались фильмы. Но поэт оставил эти стихи в своем избранном, потому что, я так думаю, считает их значительными. Потому что «не отрекаются, любя…» По натуре человек скромный, Гундарев себя ассоциирует отнюдь не с поэтом, который «больше чем поэт», а с рабочим классом.

    Чего же нет – не перечесть:

    От джипа до именья.

    Что я имею? – только честь,

    Я только честь имею.

    Покуда в сердце жар не стих, –

    Останусь, духом прочен,

    Не инженером душ людских –

    Поэзии рабочим.

    Ну и конечно, говоря о нашем прошлом, о целине, о когда-то большой Родине, я не могу пройти мимо трогательного стихотворения «Рождественка». Когда читаю его, слезы наворачиваются на глаза.

    Но изменчивы дни бытия,

    Никогда не постичь их, наверно,

    Уезжают в иные края

    Иоганны, Адамы и Эрны.

    Позакрыты домов их глаза,

    Стало пусто, как в поле осеннем.

    И дождинкой стекает слеза

    У Касыма, Сарсена, Дюсена…

    Не угаснет Рождественки свет,

    Пересилит любые границы

    В душах тех, кто оставил свой след,

    Будет он непрерывно струиться.

    Лыжная прогулка

    Художник рассказывает нам о себе и в то же время говорит о нас. Счастье, когда миры поэта и читателя пересекаются…

    Про степь – нашу общую любовь с поэтом я уже написала. Теперь я бы хотела сказать о дожде. Мне кажется, когда-то в прошлой жизни я жила в дождливом Санкт-Петербурге или не менее дождливой Шотландии. Дождь мне дарит ощущение счастья. И поэт сумел объяснить, почему это происходит.

    Словно кони, вздернув головы,

    Мчатся тучи в небе бешено.

    Струи по сердцу ударили,

    Будто кровообращение –

    Над распахнутыми далями

    Льется буйство очищения…

    И конечно, не могла я пройти мимо цикла стихов Гундарева, посвященных Инне Потахиной. С Инной я недолгое время работала в двух редакциях, мы были в хороших отношениях, помню ее шутливые строчки к праздникам и юбилеям, читала ее стихи, которые мне нравились, но поближе познакомиться с Инной-поэтом в лихорадке газетных буден не успела, о чем жалею…

    Но вот поэт рисует мне точную картинку из жизни Инны. Он пишет про трехцветную кошку Люси Помыткиной в Целинограде, про встречи в поэтическом кафе «Каламгер», про сухие вина, которые «подчас переливались через край».

    А вот это четверостишие мне особенно нравится:

    …Нет ныне тебя ни в одном закоулке.

    А я все надеюсь, спустя много лет,

    Что ты задержалась на лыжной прогулке,

    Когда же вернешься? – Молчанье в ответ.

    Название Инниной книги «Лыжная прогулка» начинает говорить нам о чем-то большем – о холодной белой вечности, где сейчас пребывает Инна, в которую мы все когда-нибудь уйдем и, может быть, там встретимся с друзьями…

    Голубая ворона и Четвертое измерение Поэта

    Мы живем в своем мире, полном обыденной суеты, незначащих обид и огорчений, и забываем порой остановиться и оглянуться – увидеть, что мир прекрасен и жизнь единственна, другой больше не будет… Но я внимательно читаю томик Владимира Гундарева и с головой погружаюсь в его прекрасный и удивительный мир, его Четвертое измерение… Там много разных чудес – элегантные слоны, рябая черемуха в веснушках, гордый уж, дирижабли в поле, но больше всего поэту почему-то мила голубая ворона. Именно она помогает ему жить.

    Задумалась: почему ворона и почему – голубая? Черная ворона – понятно, белая – тоже… Голубая – вне стереотипов, и ее существование сродни тому, что где-то рядом «среди ночи, среди весен, среди песен» несется в небе вечный летчик Антуан Экзюпери…

    Отними у человека мечту – что останется в итоге?

    ...Сижу у компьютера. Раннее утро. На улице еще темно. Подхожу к окну. Кто-то еле заметный притаился на дереве. Неужто – голубая ворона?..

    …Но продолжим путешествие по Четвертому измерению Поэта. Вот мы уже у полусонного пруда в веснушках листьев (как здорово!) и любуемся лебедями… А у них – сколько смотрела и никогда не замечала – «не шеи – вопросительные знаки»…

    Что, надоело на земле? В Четвертом измерении Поэта мы можем, например, пройтись по радуге, и не по просто, а «сквозь ковыль и полынь, пылью звезд запорошенным». Обратите внимание: снова любимая поэтом степь… Вообще, в собственном измерении поэта колос и космос – звенья одной цепи.

    Вы когда-нибудь сравнивали лес с Парижем? Ну уж это, скажете, прямая натяжка. А вот поэту удается. Он, понятно, иронизирует, но как захватывающе! Муравейник в его волшебном лесу похож на Сорбонну, деревья здесь в стиле барокко, дуб – как собор, а сам поэт слушает песни леса, как «Гранд-опера». И вот уже нам навстречу летят в степном полынном дыме антилопы из антимиров.

    Каждый населенный пункт, река, море, полустанок имеют свое название, и мы порою этого не замечаем… Поэт каждое новое для него название рассматривает через свою поэтическую призму, и вот уже перед нами не просто речка Княгиня, на которой он однажды случайно оказался, а целая сказка. Ведь из речки Княгини в стародавние времена испила водицы Ярославна, а вода той речки непростая – она околдовывает и возвращает в юность… И растет у берегов загадочной речки не менее загадочная ягода – княженика…

    И еще в Четвертом измерении По¬э¬¬та есть станция со сказочным названием Роза. Когда я в первый раз прочитала это стихотворение, мне сразу же захотелось перечитать его заново, потом еще и еще раз – такое было у него обаяние, такое «послевкусие». А всего-то ничего: ехал поэт на поезде по Транссибирской магистрали, и на пути ему попалась станция Роза. И мы даже не знаем, останавливался ли на ней поезд, – просто какая-то девчонка помахала поэту рукой и засмеялась… И поэт дает нам волшебный рецепт от всех болезней.

    Но если совсем занедужу, –

    Да так,

    Что ни лечь и ни встать, –

    Сожму я ладонями душу,

    Проеду Транссибом опять.

    Заснеженный лес

    Вдоль откоса,

    Реки засугробленный лед…

    Пусть снова

    На станции Роза

    Девчонка рукой мне махнет.

    Да здравствуют нас ждущие высоты!

    И о самом главном. Когда читаешь стихи Владимира Гундарева, прежде всего привлекает личность самого поэта – человека доброго, умного, порядочного, личные качества которого сегодня, мягко скажем, не в моде.

    Его жизненная позиция четко определена в первом же стихотворении книги – «Вечерняя заря»:

    Вся жизнь прошла в добре и зле,

    Стремился к лучшему, и все же

    Я был – и не был на земле,

    В минувшем нечего итожить.

    Не изменить, не зачеркнуть.

    В душе смятение и смута.

    Любовь мой озаряла путь,

    Но сам я нес ли свет кому-то?

    Нести свет – установка нашего несколько старомодного поэта… Хотя, если задуматься, чем еще должен, по большому счету, заниматься поэт, кроме того, что «нести свет»?

    …Стихи Владимира Гундарева хочется читать и перечитывать, тебе все время кажется, что они дадут ответ на какой-то очень важный вопрос. Что ты вдруг поймешь о жизни что-то большее, станешь светлее и мудрее… Кроме того, как я давно убедилась, чтение хороших стихов – это еще и своеобразная психотерапия… Такие уж они, поэты, – со своими жизненными трудностями пытаются справиться публично, а получается, что помогают жить нам, читателям.

    Как вам, например, нравится вот это высказывание:

    Давайте мы себя оценим –

    В сражениях с самим собой…

    И в самом деле – противное это чувство зависть: всегда найдется тот, кто умнее, успешнее, красивее, богаче тебя… Бессмысленно и непродуктивно без конца соревноваться со всем миром или даже с соседом, другом. Лучше соревноваться, утверждает поэт, с самим собой и радоваться каждой одержанной победе. И я с ним полностью согласна.

    Не обижая, не травмируя…

    Но только будь всегда в борьбе

    С самим собой!

    Без перемирия.

    И Гундарев тут же подтверждает эту свою мысль. В стихотворении «Трансформация» делает безжалост¬ный самоанализ… Ведь это очень трудно – продержаться всю жизнь на высокой ноте, не отступаться от себя, от своих принципов… Поэту страшно скатиться в повседневность, «стать на колени перед изменчивой судьбой», изменить мечтам молодости. Он полностью согласен с Пастернаком, который хотел быть «живым и только до конца».

    Ох, эта наша вечная дилемма – деньги или творчество, потребление или созидание. Для поэта такого выбора не существует. Не случайно в одном из своих стихотворений он вспоминает Баха, который не был богат, но писал прекрасную музыку. Гундарев, как и Бах, предпочитает дух, и этим жив.

    И еще. Человек жив, пока он идет вперед, старается занять очередную высоту, и это поэт доказывает всем своим творчеством.

    Да здравствуют

    нас ждущие высоты!

    И пусть от них захватывает дух!..

    Владимир Романович Гундарев, кроме поэзии, выпускает литературный журнал, на который тратит все силы и энергию. Казалось бы, пиши свои книжки и радуйся… Но он прочитывает огромное количество рукописей и вдохновляется, открыв новый талант. В этом он весь…

    Проникнуть смело в глубь субстанции

    И обнажить земную твердь,–

    Но пусть душа –

    Душой останется:

    Не разучиться б хлебу кланяться,

    От песен иволги добреть.
    Людмила МАНАННИКОВА,

    Алматы

    http://www.kazpravda.kz/c/1300139533


    Категория: Наши современники | Добавил: Людмила | Теги: Людмила Мананникова, Владимир Гундарев
    Просмотров: 539 | Загрузок: 0 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
    [ Регистрация | Вход ]