Главная | Регистрация | Вход
Литературная  Алма-Ата
Поделиться
Меню сайта
Категории раздела
Журнал "Яблоко.Литературные посиделки" [58]
Наше видео [7]
Поэзия [30]
Литературоведение [37]
Семиречье - моя любовь [6]
Очерк [2]
Литература России [12]
Мой Казахстан [18]
Литературные посиделки. Рабочая тетрадь. [39]
Наша гостиная [6]
Портреты наших современников [7]
Проза [15]
Дайджест прессы [78]
Самиздат [149]
Книги наших авторов [2]
Наши конкурсы [16]
"Яблоко-2016" [6]
Альманах "Литературная Алма-Ата"- 2016 [14]
Наше творчество [1]
Новые материалв
[05.03.2007][Проза]
Вовка (2)
[05.03.2007][Проза]
Тайна старинного портрета (0)
[05.03.2007][Проза]
Моя вторая половинка. (1)
[05.03.2007][Проза]
Индикатор любви (0)
[23.03.2007][Дайджест прессы. Казахстан.]
Дешифратор сигналов (0)
[23.03.2007][Дайджест прессы. Россия.]
ГОГОЛЬ, УКРАИНА И РОССИЯ (0)
[23.03.2007][Проза]
НЕ О ЛЮБВИ (0)
[04.04.2007][Дайджест прессы. Казахстан.]
Продолжение следует... (0)
[04.04.2007][Дайджест прессы. Казахстан.]
Карнавал в вихре красок (1)
[05.04.2007][Проза]
Мечтатель (0)
Вход на сайт
Поиск
Наш опрос
Читаете ли вы электронные книги?
Всего ответов: 308
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Друзья сайта

Академия сказочных наук

  • Театр.kz

  • /li>
  • Главная » Статьи

    Всего материалов в каталоге: 503
    Показано материалов: 51-60
    Страницы: « 1 2 ... 4 5 6 7 8 ... 50 51 »

      Номинация: Еще раз про любовь
     Матвей Александров
         
    Морозным солнечным днем из вагона проходящего поезда, в числе нескольких пассажиров, сошел мужчина лет тридцати пяти. Поправив шарф, застегнув пальто и закурив сигарету, направился к зданию вокзала. У недавно пристроенного зала ожидания большими затяжками закончив курить, бросил окурок в заплеванную урну, подумав, что угораздило же – в праздник торчать в этом захолустье.
           У билетных касс стояло несколько человек. Занял очередь. Поезд, на который он так надеялся, только что ушёл. Кассир посоветовала взять на Днепропетровский – проходящий через названную им станцию. Он уходит рано утром. Транзитник выбрал по желанию купе, и даже нечётное место. В избытке чувств не удержался от комплимента кассирше, женщине его возраста. Явно подчеркивая своё землячество, приврал, что смутно припоминает, как в давние времена в городском парке приглашал на танцы девушку очень похожую на неё. На что она, кокетливо вздохнув, ответила: «Возможно, возможно...».
          Пристроив полупустой саквояж в камеру хранения, и наскоро перекусив у буфетной стойки, вышел в город. Его внимание привлек киоск «Горсправка». Удивительно то, что он работал в праздничный день.
    Конкурс литературного дома "Алма-Ата" - 2012 | Просмотров: 476 | Добавил: Людмила | Дата: 04.09.2012 | Комментарии (0)

    Номинация: Алматинская история
    Tungus

    Солнечные лучи ненавязчиво пробивались через жалюзи, намекая, что пора бы вставать. Макс нащупал сотовый под подушкой и посмотрел на время. Почти двенадцать. А материал надо было сдать до четырех.
    Вика рядом сладко посапывала и Максу совсем не хотелось её тревожить, но для того, чтобы встать, нужно было аккуратно вытащить из под неё вторую руку. Где-то на середине этого процесса она открыла глаза и спросила:
    — Ты куда, Макс?
    — Статью надо написать. Двенадцать уже.
    — Давай поваляемся еще немного, — она попыталась притянуть его обратно к себе.
    Макс улыбнулся.
    — До четырех сдать надо. Давай допишу, а потом хоть весь день валяться будем?
    — Хорошо. Я тогда пока в душ схожу.
    Она подползла к краю кровати и, нащупав на полу его майку, надела её. Вид у неё был достаточно взлохмаченный, но от этого еще более милый.
    — Про что писать будешь, писака? – игриво спросила Вика, потянувшись.
    — Да надо про день города написать прошлый. Только я на нём не был, — с этими словами Макс озадаченно натянул правый носок.
    Левого, по каким-то неведомым носочным законам, нигде не было.

    Номинация: Еще раз про любовь
    Tungus

    Вообще-то ей надо было совсем в другую сторону. Но она упрямо шла по Пастера вслед за этим парнем. Он был каким-то… другим. Не таким, как все парни в её окружении. Наверное, именно это в нём её и привлекло. Коротко стриженые светлые волосы торчали в разные стороны. На нём были кеды, узкие тёмные джинсы и серая футболка с непонятным рисунком. Обе руки испещряли цветастые татуировки. Какие-то фрагменты тату выглядывали и из-за ворота, обвивая его шею. Лизка уже мысленно раздела его – она еще никогда не видела людей с таким количеством рисунков на теле. Парни, которые ей попадались до этого, могли похвастаться только примитивными узорами, да синюшно выполненными изображениями, набитыми по пьяне у друга в гараже. В общем-то, и вся её жизнь до этого момента была похожа на эти потуги неумелого кольщика – такая же размытая, неопределенная, лишенная красок и формы. И вот сейчас она шла за ним, как за лидером сопротивления, обещавшего ей новую жизнь.
    На перекрестке она поравнялась с ним. Горел красный. В ушах него были наушники, так что если бы она к нему и обратилась, то вряд ли бы он услышал. Но попытаться всё же стоило – и, еще даже не зная, что спросить, она окликнула его.


      Номинация: Еще раз про любовь
     Оливия

    Старый сторож встал коленом на коричневый табурет, который служит ему и столом, а иногда и частью кровати, чтобы оторвать еще один лист с настенного календаря.
     22 августа было обведено красным фломастером, и он вдруг повеселел, увидев эту дату. Потому что в этот день уже третий год на кладбище для очень богатых людей над могилой девушки с прекраснейшим именем Жозефина ее возлюбленный устраивал мини-банкет.
     Когда это случилось впервые, Родион испытал шок от такого святотатства. У него было свое, трепетное отношение к усопшим. Он называл их «соседями» и даже сдружился с некоторыми.
     Когда Родион  устраивался сюда работать -  даже не притрагивался к выпивке, но вот уже 8 лет на дежурстве  не расстается с бутылкой водки.  Ему так легче жить. Пьяному человеку показаться может всякое, и на следующий день легче вспоминать, как вчера разговаривал с Филиппом из могилы под номером 14, или еще с кем-то из «соседей».
    Но сегодня дед Родион не хотел зацикливаться на рабочих моментах своей профессии.  Он готовился к приезду молодежи. От приятных мыслей его отвлекали лишь тяжелые маты могильщиков, которые заканчивали копать яму рядом с его любимицей Жозефиной. Она тоже ждала  веселья. Родион это точно знал, потому что три года назад парень по имени Артем показал ему видео, где Жозефина, еще будучи живой, просила его: «А если я умру, никогда не плачь на моей могиле, а наоборот - помяни меня с улыбкой и позитивом».

    Номинация: Алматинская история
    Нэнси Лин

    Ад существует. Он находится на земле и называется  токсикологическим отделением. Почти все несостоявшиеся самоубийцы попадают туда.
    Я проснулась ночью от жуткой боли в спине и от терпкого запаха мочи. Мне стало страшно, что так пахло от меня, но, нащупав себя пониже пояса, я обнаружила на себе памперсы для взрослых. Как выяснилось позже,  простыню обоссала женщина, которая лежала до меня, а белье  не успели сменить.
        Спать на такой простыне я не могла, поэтому вскочила с кровати. В мою сторону сразу же раздалась отборная матерная брань - по-видимому, я разбудила одну из соседок по палате. Я выскочила в коридор и наткнулась на медсестру, которая на меня гаркнула.
    -Ложись щас же! А то всажу тебе успокоительное!
    -Мне надо домой - пролепетала я.

    Номинация: Еще раз про любовь
    Нэнси Лин

        Когда я впервые увидела Сашу, то подумала, что в его облике нет ничего примечательного. Он был средненькой внешности, чуть сутуловатый, худощавый. Глаза неопределенного светлого цвета. Темно-русые коротко остриженные волосы. Он был одет в  китайский ширпотреб :  черную куртку  и демократичные джинсы. Он был одним из тысячи, парнем из толпы.
           Было седьмое января, Рождество. Я стояла возле огромной елки на Атакенте. Она все еще была украшена новогодней мишурой, а над ней высились разноцветные цифры " 2010". Пахло хвоей, мандаринами и выхлопными газами. Стоял постоянный гул из-за проезжающего потока машин. Я с трудом могла слышать Сашин голос в трубке мобильного телефона. Честно говоря, я была зла на него. Он умудрился опоздать на десять минут на первое свидание! "Нечего и ждать! Всегда одно и тоже!". Но он попросил: " Не уходи!". И я осталась.
       Это было мое двухсотое или трехсотое свидание по Интернету. Я уже сбилась со счета. Впервые я  заполнила анкету на сайте знакомств пять лет назад. Мне никто не писал, если писали, то это были извращенцы - любители орального секса или похотливые турки, которым было за пятьдесят. Я стала писать сама. Из десяти писем только одно получало ответ, причем переписка скоро обрывалась.

    Номинация: Еще раз про любовь
    Лекси

    Я невероятна, хотя могу находиться в двух, трех, десяти, миллионах судеб одновременно, рисуя пересечения линий на руке вечности. Я обволакиваю периной твой рассудок, он становится мудр и чуток ко всему, что дышит. Моя интенсивность может быть выражена нежностью, страстью, целой палитрой от розового до бордо. Вы, целуя кого-то, думаете, что пригубили человека, но на самом деле это я пригубила вас обоих, чтобы п(р)оявиться. Но это всего лишь мои романтические фокусы, но давайте о настоящем. Я бывает, бужу в человеке эстета, у него появляется вкус к жизни, увлечения, страсти, тяга к прекрасному. А это все я волную море восприятия. Иногда меня пытаются объяснить психологией, создать какие-то законы, маневры, а я все не появляюсь, потому что единственное на что я могу откликнуться – это искренность. Она пробуждает во мне искру, которую я позже в твоей душе превращаю в неугасимое пламя. И сердце перестает существовать в организме в статусе мышцы, оно становится поэтичней, полней, добрей. Одним словом оно себя по-настоящему осознает, как и ты, человек.

    новеллы истории из жизни людей без фонтазий
    Проза | Просмотров: 307 | Author: Хаджикельдыев Аскар Уразбекович | Добавил: Aseke | Дата: 31.08.2012 | Комментарии (0)

    Номинация: Еще раз про любовь
    Труссан Флайевич

     ...С некоторых пор я стала замечать странности в поведении моего мужа. Даже ничего не значащие обычный взгляд, слово или дежурный поцелуй едва заметно, едва ощутимо выдают какое-то изменение в наших взаимоотношениях. И это не холодность, а скорее наоборот. Муж стал более... более любовником, чем мужем. Он словно находится в состоянии какого-то легкого опьянения, любовной эйфории, как будто снова переживает наш прошлогодний медовый месяц. Я написала "наш" и вдруг почувствовала странный укол ревности. Словно это слово уже не принадлежит мне и между мной и мужем появилась какая-то... Боже мой! Я пишу на кухне, а по "Радио Ретро" Анжелика Варум поет: "Другая женщина у тебя!". Неужели правда? Да, я слышала от подруг, что мужчины меняются, когда заводят любовницу. Они словно сравнивают и всегда более возбуждены, чем обычно. Но как он может! Я же все делаю для него! Вчера привезла мамин шкафчик для посуды. Вымыла, вычистила – пусть старенький, но в нашей кухне стало очень уютно. А он вечером взглянул и как-то странно рассмеялся. Потом подошел ко мне, очень крепко обнял и поцеловал. Долго и так непривычно, что я даже оттолкнула его. А он, кажется, этого даже не заметил – взял свою газету и преспокойно ушел курить на балкон. Кто она?

    Номинация: Алматинская история
    Труссан Флайевич


    Маленький чиновник Балбал Адамыч Тенгри сам не ожидал, что принесет ему такое наследство. Уволился начальник и, уходя, последним приказом приказал: «Забери к себе в кабинет мой аквариум».
    Аквариум был так себе. Старый, сто раз латанный по швам жутким гудроном сорокалитровый параллелепипед. И вместо хрустального мира прекрасных рыб, света и аш-два-о у Балбала Адамыча в нем почему-то постоянно плескалось нечто другое с запахом затхлого болотца, усиленного фильтром, дающим мириады вонючих пузырьков. И где-то в мути этой чертями в тихом омуте мелькали куцые плавники.
    Сотрудники от сего безобразия просто балдели! Но Балбал Адамыч терпел и менял воду, которая наутро снова мутнела. Раз в неделю ловил сачком ошалевших рыб и пересаживал на пару часов в трехлитровую банку, а затем снова забрасывал их в аквариум – в холодную, как смерть, и белую, как она же, хлорированную воду. Этот болезненный процесс он оптимистично называл «конца света не будет». И объяснял коллегам: «Всех нас тоже когда-нибудь пересадят в банку, чтобы почистить этот мир».